Вуд. Обещаю тебе...

Бонштеттен. Ты нарушишь свое обещание. Твоя миссия потерпела неудачу. Пока что тебе еще жаль меня. Но стоит тебе вернуться на свой планетоплан, как жалость твоя ослабеет, а недоверчивость проснется. "Русские могут прилететь сюда и договориться с ними", - подумаешь ты. Правда, ты знаешь, что это невозможно: мы ведь и с русскими обойдемся так же, как с вами. По к этой мысли примешивается капелька страха, как бы мы не вступили в союз с вашими врагами, и из-за этой капельки страха, из-за этой смутной неуверенности ты позволишь сбросить бомбы. Позволишь, даже если это бессмысленно, даже если из-за тебя погибнут невинные. И мы умрем.

Вуд. Ты мой друг, Бонштеттен! Не могу же я убить друга.

Бонштеттен. Когда не видишь жертву, убивать легко, а ты не увидишь, как я буду умирать.

Вуд. Ты говоришь так, словно умереть легко!

Бонштеттен. Легко все, что необходимо. А смерть - самое необходимое, самое естественное на этой планете. Она всюду и всегда. Чрезмерная жара. Слишком сильное излучение. Радиоактивно даже море. Повсюду черви, которые проникают под нашу кожу, в наши внутренности; бактерии, которые отравляют нашу кровь; вирусы, которые разрушают наши клетки. Континенты полны непроходимых болот, повсюду озера кипящей нефти, вулканы, гигантские вонючие звери. Нам не страшны ваши бомбы, потому что мы окружены смертью и поневоле научились не бояться ее.

Пауза.

Вуд. Близость смерти и нищета делают вас неуязвимыми.

Бонштеттен. А теперь уходи.

Вуд. Бонштеттен, ты изумляешь меня. Ты прав, а я не прав. Сознаюсь в этом.

Бонштеттен. Очень любезно с твоей стороны.

Вуд. Я глубоко взволнован тем, что ты рассказал о вашей бедности, о вашей полной опасностей жизни.

Бонштеттен. Очень мило с твоей стороны.

Вуд. Не будь я министром иностранных дел Свободных Соединенных Государств, я остался бы с тобой.

Бонштеттен. Очень благородно с твоей стороны.