Я медленно шел по лагерю. Вода сбегала с краев палаток, и, булькая, стекала в окопы. Наши часовые, разумеется, надели шапки-невидимки, но я видел, как на грязи появляются отпечатки, слышал хлюпанье сапог и надоедливые однообразные проклятия.

Я миновал взлетно-посадочную полосу. Военно-воздушные силы располагались рядом с нами, чтобы сразу оказать поддержку в случае необходимости. Двое, не утруждая себя невидимостью, стояли на страже опрокинутого ангара. Их голубые мундиры были также замызганны, как и мой защитный, но они были чисто выбриты, и знаки различия - крылатая метла и бусины побеждающего зло града были начищены. Они отдали мне честь, и я лениво ответил им тем же. "Честь мундира". Извольте, голубомундирники. Болваны.

Сзади лежали броневые листы. Ребята соорудили из них переносное укрытие для зверюг. Я мог видеть только пробивающийся сквозь щели пар и ощутил пакостную вонь рептилий. Драконам дождь ненавистен, и водителям приходится тратить чертовски много времени, чтобы не выпустить их из-под контроля.

Поблизости расположилось отделение петрологической войны, закрытый сверху затон, в котором извивались, шипели и отворачивали увенчанные гребнями головы от тех, кто кормил их, василиски.

Лично я сомневался в практической ценности этого корпуса. Нужно подвести василиска вплотную к человеку и заставить змея смотреть прямо, пока человек не окаменеет. А отражательные алюминиевые костюм и шлем, которые следует носить, чтобы защититься от излучения своих же питомцев это прямое приглашение вражеским снайперам. Кроме того, углерод человеческого тела, превращаясь в кремний, дает радиоактивные изотопы. Так что вы получаете, может быть, такую дозу радиации, что врачам придется уступить вас святому Джону Уорту. Тому, кто до полуночи не вылезает из своего склепа.