— Допросить, — уточнил Экселенц.

— Если угодно, — сказал я. — Главное — узнать, что там, на Саракше, произошло.

— Так Абалкин тебе все и выложит, — проворчал Экселенц.

— Что-нибудь да расскажет… Пополним ряд наших версий.

— Это все лирика, Мак, — сказал он. — Убедительных доводов я не услышал. Операцию считаю проваленной…

— Понимаю, Экселенц, — откликнулся я. — Готов понести любое наказание.

— Не перебивай, — буркнул Экселенц. — Перед Советом отвечать мне. А ты отправишься на Саракш и проведешь официальное расследование по факту гибели выездного врача Курта Лоффенфельда. Сроку даю неделю. По истечении этой недели результаты должны лежать у меня на столе. Удовлетворительные результаты. Если они таковыми не окажутся, готовься сменить место службы. Скажем, на устье Тары. Там у них вечный аврал. Как понял?

— Понял вас хорошо, — откликнулся я, вытягиваясь в струнку. — Разрешите приступить?

— Валяй, приступай, — отмахнулся он. — И на глаза мне лучше не попадайся.

5 июня 78-го года Утро мудренее

Утром я справился о состоянии здоровья пациента Абалкина у дежурной госпитальной сестры. Разумеется, воспользовавшись спецдопуском. Невзирая на раннюю пору, девушка бодро сообщила, что пациент Абалкин (огнестрельное ранение) находится в кибернизированном реанимационном боксе, что состояние его хоть и тяжелое, но стабильное и шансы на выздоровление довольно высоки. Она стала перечислять какие-то сугубо медицинские показатели, но я поблагодарил ее и отключился.

Созерцая, как восходящее солнце золотит граненые карандаши тысячеэтажников, я попытался составить план дальнейших действий. Ничего путного у меня не выходило, недоставало информации. И мне позарез нужно было восполнить этот недостаток. Сидеть на Земле и ждать, пока Абалкин сможет, а главное, захочет поговорить, я не имел права.