— В каком смысле?!! — взревела Аля.

Ворона, кряхтя, вылезла из-под прилавка, кое-как взлетела ей на плечо и, поправив яркий браслет на шее, укоризненно взглянула ей в глаза.

Аля опомнилась, ей стало стыдно, хотя, в голове уже сверкала какая-то мысль. И, пока хозяин настороженно рассматривал птицу, пытаясь вспомнить, где же он видел подобный браслетик, девушка уже изобрела вполне приличный план заработка быстрых денег.

Торговец, уже краснея, открыл рот, что бы что-то сказать, как вдруг Алена спросила:

— У тебя нож есть?

Тот удивленно задумался, но ответил:

— Ну, эсть, а что, птичку рэзат будэшь? Тогда на.

Аля взяла то ли маленькую саблю, то ли большой кинжал, нагнулась и распорола сбоку юбку до бедра.

Торговец окосел, забыв о вороне. И взирал на выставленную из разреза абалденно стройную ножку.

— По-моему разрез все же маловат, ну да ладно.

С этими словами она повернулась, подхватила деревянную палку у входа в лавку, с табличкой «Украшения» в одну руку, кастрюлю — в другую и, походкой от бедра, пошла на центральную площадь. Торговец икнул, быстро бросил на товар деревяшку с надписью: «Скоро буду», и побежал следом, как и многие другие, просто полюбопытствовать, благо его жены рядом не было.

Алена вышла на площадь, воткнула в землю палку, вытащила из-за пояса губную помаду — то единственное, с чем не расставалась никогда, даже когда пошла выносить мусор, и на оборотной стороне таблички четко написана ярко алыми буквами: за один поцелуй — 5 монет. Толпа, к этому времени собравшаяся на площади на значительном расстоянии от девушки, дружно ахнула. А Алена поставила рядом кастрюлю, выставила вперед изящную, обнаженную до колена ножку и громко поинтересовалась.

— Ну, кто первый?

Затем намазала губы ярко алым цветом и грозно уставилась на толпу.

— Ты сума сошла, — тихонько каркнула ворона.