Картинки меняли одна другую: скорбно шелестели деревья, горе слышалось в щебетании птиц и реве зверей, беззвучно стонали горы и земля, отчаянно молчали в пучине рыбы. Плакали асы, плакали люди, альвы и йотуны, рыдали цверги, и даже жители царства мертвых лили горькие слезы.

Все более хмурилась Хель, и в этот миг картинка застыла, показывая берег неведомого моря. На высокой скале сидела женщина, судя по внешности – из рода йотунов. Она, в отличии от остальных существ, прямо лучилась довольством. Когда подняла голову, на Хель глянули пронзительно-голубые глаза Локи.

– Кто ты, и почему не плачешь о Бальдре? – строго спросила Хель, но в ее словах слышна была радость. – Или не знаешь, что он умер?

– Зовут меня Текк, я из рода снежных великанов, – ответила женщина бодро. – А до Бальдра мне дела нет. Умер, и что с того?

Картинка смазалась и исчезла. По лицу Локи тек пот, ноги его дрожали. Как сквозь стену слышал он дальнейшие слова Хель.

– Увы, Хермод, не могу я отпустить Бальдра! Останется он у меня во дворце! Таков закон!

Склонив голову, вышел Хермод. Лицо его казалось каменным.

И третья встреча Локи с Одином произошла в той же палате, что и две предыдущие. Владыка асов лучился довольством, вызывая у Локи глухое раздражение. Сам хитроумный ас чувствовал лишь усталость.

– Здорово ты сработал, – сказал Один. – Никто ничего не заподозрил!

– Ага, – вяло кивнул Локи.

– Великаншу эту, Текк, ищут все!

– Не найдут, – Локи вяло улыбнулся, зевнул. – Я пожалуй, отдыхать отправлюсь.

– Иди, иди, – махнул рукой Один.

Когда за сводным братом закрылась дверь, с лица Одина слетело довольное выражение. Взгляд стал острым и цепким.

– Ты, видно забыл, Лодур, что я долго жил среди людей, – прошептал он, неприятно улыбаясь. – И научился от них таким хитростям, о которых ты и помыслить не сможешь! Ты единственный свидетель того, как был убит Бальдр, а свидетелей надо устранять…