Джерзи хлопнул ладонью по колену.

– То-то и оно! Хоть бы выявить сигналы, характерные для растений, которые видны с орбиты невооруженным глазом, но даже их нет!

Мустафа поднялся из-за своего терминала, подошел к нам с Джерзи, постоял рядом, всматриваясь в цифирь, и наконец спросил:

– Джерзи, какие именно районы ты обследовал?

Нивин вызвал на экран карту, на которой квадратиками были отмечены районы наблюдений, проведенных предыдущими экспедициями, и показал на три ряда отметок.

– Вот. Три серии. Либо там нет ничего живого, либо то, что там происходит, на два парсека дальше всего, с чем мы когда-либо соприкасались…

Мустафа приподнял густые черные брови.

– А что, разве такое невозможно?

– Столкнись мы с принципиально новым типом жизни, - ответил Джерзи, пожав плечами, - излучение воспринималось бы как полная абракадабра, а здесь обычный беспорядочный шум. Мустафа не сводил глаз с экрана.

– Почти все записи сделаны в пределах полей возмущений. А ты не пробовал ни одного квадратика вне полей?

– С какой стати? Мы же все пришли к выводу, что проблема связана с этими полями или с чем-то внутри полей, разве не так?

– До чего же ты ученый! - осклабился Мустафа. - Наш-то модуль сядет за пределами поля. Ты не думаешь, что Рэду хочется узнать, что нас там ждет?

Джерзи беспрекословно переключился на квадрат в центре пространства, не затронутого полями. По экрану побежали колонки цифр, свидетельствующие о наличии разнообразных жизненных форм. Я ткнул напарника в предплечье.

– Слушай, Джерзи, покажи-ка еще количественные замеры по видам… Он поднял руки.

– Показатели, типичные для планет этого класса. В общем, мы установили, что поля влияют на точность измерений, и больше ни черта.

Мустафа опять потер подбородок и показал на экран:

– Ну-ка верни карту. - Нивин нажал на соответствующие клавиши. Мустафа, наклонившись, стукнул по квадратику, близкому к границе поля, но все же вне его пределов. - Возьми измерения вот отсюда…