Пол часа прокрутившись у зеркала, она, наконец, соизволила выйти из комнаты.

Если честно, то после вчерашнего, Аленке казалось, что ее ничем уже не удивишь, и что этот день должен пройти относительно нормально. Вот тут она крупно ошибалась.

Первых, кого она увидела, была все та же троица, но не успела она к ним подойти, как из-за ближайшей занавески вылетел ста двадцати килограммовый священник и с воплем: «Во имя Господа нашего!», – огрел обалдевшую Алю двухпудовым крестом по лбу.

Все! Девушка скромно расположилась на полу, чуть дрыгнув ножкой на прощанье, и провалилась в глубокий обморок.

–Ой, как вы здорово демонов изгоняете, падре. – Пискнула в гробовой тишине Анастасия.

Гризелла опасливо приблизилась к лежащей «Золушке».

–А вы уверены, что она очнется? – наконец поинтересовалась мачеха, чуть придя в себя после увиденного.

–Как будет угодно Господу нашему! – пафосно ответило духовное лицо, затем оно приняло от мачехи деньги на «восстановление храма», и, трижды всех перекрестив, гордо удалилось.

Когда Алена открыла глаза, то первое, что она увидела – это трогательно склонившиеся над ней все те же три головки.

–…у…на…в…

Гордо провозгласила она перед тем, как попытаться подняться. Ноги разъезжались в разные стороны, ее качало и что-то мелькало перед глазами– то ли искорки, то ли звездочки.

–Что это было?

–Я призвала священника, чтобы изгнать бунтующего в тебе нечистого духа, Золушка. Ты должна быть благодарна мне за эту милость, – подумав, объявила мачеха.

Аля поняла смысл фразы раза с пятого. Еще минут через десять до нее дошло, что до бала она может и не дожить. И пришла к выводу, что у нее есть только 2 выхода: первое, либо она кардинально меняет свое поведение и сносит все уколы, насмешки, а иногда и побои местной семейки, либо второй вариант: она устраивает нечто такое, чтобы запуганные родственнички не смели и нос высунуть из своих комнат вплоть до ее звездного часа.