Ольга Ларионова высказывается в том смысле, что если бы ей дали новую рукопись Стругацких и новую рукопись Лазарчука, то она не знала бы, что ей читать в первую очередь. В узких кругах его уже отлично знают. Любители фантастики, окольными путями добывшие рукописи его рассказов, приносят их в местные журналы. Кое-что даже удается опубликовать! Рассказ "Из темноты", например, внезапно появляется в полутолстом региональном журнале "Днепр". И с тех пор, кажется, так нигде и не переиздавался...

Проходит еще пара лет - и у Лазарчука почти одновременно выходят первые две книги - несколько эклектичный сборник "Тепло и свет" и - в серии "Новая фантастика" - первый том романа "Опоздавшие к лету".

Это была действительно *новая* фантастика. Сильная социально-психологическая проза, сравнимая по мощи с лучшими произведениями Стругацких но гораздо более свободная. Стругацкие сильнее привязаны к реальности. У них никогда не возникало желания превратить героя в призрака, лишить его телесности, оставив обнаженную душу,- они в таких случаях вполне комфортно обходились голограммами. У Лазарчука же это получилось легко и естественно. В его прозе трезвая философичность поздних Стругацких вполне уживалась с мрачным восторгом Данте, идущего по кругам Ада, и пессимистичными апориями Дика...

(Кстати, с прозой и идеями Филипа Дика Лазарчук знаком достаточно близко - ему принадлежит, пожалуй, лучший из опубликованных в России переводов знаменитого "Убика".)

Уже тогда Лазарчук начал опасную игру с реальностью.

Точнее - с реальностями.

Но об этом - в предисловии ко второму тому.

x x x

Роман писался не так уж и долго - пять лет. За это время из мощного дебютанта Лазарчук превратился в практически всеми признанного лидера отечественной интеллектуальной фантастики. Единственный приз, который его миновал,- "Старт", приз за лучшую дебютную книгу. Ну да не очень-то и хотелось. Зато:

опубликованная в 1991 году новелла "Священный месяц Ринь" получает читательский приз "Великое кольцо";