опубликованному в 1993 году рассказу "Мумия" присуждаются премии "Бронзовая улитка", "Интерпресскон" и "Лунный меч", а роману "Иное небо" - премия "Странник";

опубликованный в 1994 году роман "Солдаты Вавилона" снова приносит Лазарчуку премию "Бронзовая улитка";

"Опоздавшие к лету" получают в 1994 году в Новосибирске на конкурсе неизданных фантастических произведений "Белое пятно" первый приз - как лучший неопубликованный роман.

И - едва вспоминается на фоне всех этих лауреатств - скромная премия "За демилитаризацию общественного сознания", присужденная ему за повесть "Мост Ватерлоо"...

Лазарчуку становятся равно тесны условности реализма и традиционной фантастики. Он умеет писать реалистические романы о сотворении миров и роли человека в структуре мироздания. Он создает каноны новой литературы. Его проза стала уже слишком сложной для традиционной аудитории фантастики. И в то же время другой аудитории у него нет. Впрочем, наверное, и не надо...

Но иногда мне становится обидно, что российский литературный истеблишмент прозу Лазарчука практически не замечает. Обида эта совершенно бессмысленна. В конце концов, этот истеблишмент давно уже интересуется не столько литературой, сколько окололитературной и околополитической возней. Аналитических способностей теоретикам этой тусовки хватит только на констатацию того, что Лазарчук пишет фантастику,- да и то вывод этот они сделают лишь в одном случае - если удосужатся открыть эту книгу. Что уже само по себе маловероятно. "Ширпотреб-с..."

Это не ярлык. Это карма. Все, кто пишет "не-реализм", попадают под эту крышку с надписью "Недолитература". Истеблишмент читает реалистического Пьецуха ("Роммат" - это реализм!) и снисходительно дает "Букера" Пелевину. *Малого* "Букера". Малого - чтобы, не дай бог, не возомнил о себе.

Что ж это я переживаю-то? Из-за кого? Из-за литераторов, вершиной философской мысли которых является трибуна какого-нибудь съезда, а пределом карьерных устремлений - кресло в Думе?