Длинные руки лебедок играючи перебрасывают грузы в разверстые пасти трюма. Многоэтажный дворец над ним пока еще пуст - театральный зал перед премьерой, причем иллюзию дополняют контролеры у трапа в белоснежных куртках и фуражках с золотыми "крабами".

Где-то наверху, на пятом или шестом этаже, и наша каюта на открытой палубе, над которой вытянулись одна за другой серыми дельфиньими тушами шлюпки, покрытые натянутым брезентом. Теплоход был копией "Александра Пушкина", на котором я ходил в круиз из Ленинграда в Гавр прошлой осенью, тот же черный остов и белые палубные надстройки, та же радиомачта и косо срезанный конус трубы с полоской сверху - этаким алым галстуком на белом моряцком мундире.

Мы только что отобедали в ресторане на вокзальной веранде и сидим у чемоданов на причале на приятном морском сквознячке. До отплытия еще больше часа. Я молчу.

- Ты что раскис? - спрашивает Галка.

- Жарко. - Мне не хочется объяснять.

- Здесь совсем не жарко. Грустно, что уезжаем, да?

- Грустно, конечно.

- Встречи с прошлым не всегда радуют.

- Галя! - зовет кто-то рядом.

Я оборачиваюсь и вижу, как немолодая, хорошо скроенная блондинка в небесно-голубых брюках и желтой кофточке бросается к Галке.

- Ты провожаешь или едешь?

- Еду, конечно.

- Мы тоже. Шлюпочная палуба. Полулюкс. Сто двадцать четвертая.

У нас тоже шлюпочная палуба и такая же каюта-полулюкс. Но Галка не хвалится.

- Ты с кем? - не унимается блондинка.

- С мужем. Знакомься.

Я встаю.

- Гриднев, - говорю как можно суше: блондинка мне не нравится.

- Сахарова Тамара, - отвечает она и, подумав, добавляет: Георгиевна... А у тебя интересный муж, Галина, - она оглядывает меня с головы до ног, - и одет...

- Старый пижон, - смеется Галка.

- Из какой сферы? Наука, искусство, спорт, торговля?

- Пожалуй, наука, - говорю я неохотно.

- Доктор или кандидат?