- Для полковника это, пожалуй, чуть-чуть сентиментально, - иронически добавляет Галка, - особенно когда ему уже за пятьдесят.

А тогда мне было двадцать два года...

Мы собирались на чердаке над Галкиной комнатой, куда можно было проникнуть сквозь дыру в потолке из бокового чуланчика. Нас было пятеро, сгрудившихся вокруг старенького, починенного мною радиоприемника, хрипловатым шепотом передававшего согревающие сердце слова: "От Советского информбюро..." Пятеро выросших на одной улице, в одном дворе и в одной школе: я, недоучившийся юрист-первокурсник, работавший наборщиком в типографии "Одесской газеты", школьница Галка, дотянувшая до десятого класса и вместо вуза поступившая официанткой в немецкий ресторан на углу Преображенской и Греческой, Володя Свентицкий, перворазрядник по боксу в полусреднем весе, укрывшийся от румынской мобилизации в артели грузчиков на станции Одесса-Товарная, и его брат Гога, бывший пионер, ныне чистильщик сапог на Приморском бульваре. А чуть в стороне примостилась Вера, когда-то библиотекарь городской библиотеки имени Ивана Франко, превращенной в общежитие для гарнизонных солдат из охраны губернатора Алексяну, - книги сожгли, персонал разогнали, книжные стенды перешли под солдатские койки. Веру тогда стараниями Галки удалось устроить кастеляншей в соседний с рестораном отель "Пассаж" на той же Преображенской. Она распределяла и сдавала в прачечную постельное белье для гостиничных постояльцев - офицеров немецких резервных частей, задерживающихся в Одессе перед отправкой на фронт.

- Единственная из нас, кому не удалось дожить до победы, - говорит Галка.

За четверть века супружеской жизни мы уже привыкли к семейной телепатии, и я понимающе подхватываю:

- Почему единственная?

- Я имела в виду нашу инициативную пятерку. Все выжили, только жизнь разбросала.