— Вики, бедняжка. — Он приподнялся на цыпочках, чтобы получше рассмотреть мое лицо. — У вас глаза ввалились, и круги под ними... Вы производите впечатление женщины, которая...

— Заткнитесь, Шмидт, — ответила я, стараясь обогнуть его. Он закинул в рот остаток пончика и схватил меня за руку. Клубничное повидло склеило наши пальцы. Струйка воды, стекавшая с полы его пальто, намочила мне туфли.

— Пойдемте выпьем кофе, и вы все расскажете папе Шмидту. Карл Федер снова докучал вам? — Он цокнул языком. — Ему должно быть стыдно, старому греховоднику. — Шмидт ухмыльнулся и подмигнул: — Или это кто-то другой не давал вам уснуть?

Оглянувшись, я увидела Герду, которая встала из-за стола и, рискованно перегнувшись через него, старалась услышать, о чем мы говорим. Шмидт тоже это заметил. Покачав головой, он укоризненно произнес:

— В этом заведении не умеют уважать конфиденциальность. Пойдемте ко мне в кабинет, Вики, там мы будем одни и вы расскажете папе Шмидту...

— Нет, — отрезала я.

— Что — нет? Это был сэр Джон?..

— Все — нет, — пояснила я. — Нет, никто не тревожил моего сна, нет, я не пойду в ваш кабинет, нет, Карл Федер не... — Я запнулась, ухватив оборвавшуюся было нить благоразумия. Пусть лучше Шмидт думает, что у Карла были личные, а не профессиональные причины звонить мне. А может, так оно и было? Окружающий мир превращался в сплошной хаос.

— Увидимся попозже, Шмидт, — пробормотала я, высвобождая руку, — мне нужно... мне нужно... в туалет.

Никакого другого места, куда бы он за мной не последовал, я придумать не могла. Заперев за собой дверь кабинки, я рухнула на сиденье.

Рука у меня была красная и липкая. При определенном освещении клубничное повидло весьма напоминало свежую кровь.

Джон, несомненно, давал основания для тревожных снов. У него было больше смертельных врагов, чем у любого другого человека, с которым я когда-либо была знакома. Иногда и я превращалась для него в такого врага.