- Кем работали?

- Учителем физики.

- Как успехи в труде и личной жизни?

В личной жизни?! Поисследовать душу захотелось! Иван огромным усилием воли погасил ярость и почти спокойно ответил:

- Средние... Средние были успехи.

- Очень, очень хорошо! - с энтузиазмом воскликнул врач. Он повернул голову к помощнику и скомандовал: - Вирхов, давайте ключевые слова. - И, уже обращаясь к Ивану, сказал почти доброжелательно: - Можете сесть. Будете, не думая, сразу же говорить слово, пришедшее на ум после того, как мой помощник произнес ключевое слово. Понятно?

Иван уронил в кивке тяжелую голову. Он едва держался на ногах, страшно хотелось спать, поэтому, плюхнувшись на табурет, сразу почувствовал, как неодолима сила сна. Искра от оправы очков остролицего снова ослепила его. Прикрыл глаза и почувствовал, что открыть их не в силах. Все быстрее заскользил Иван в безмолвную черноту и откуда-то услышал слабый бесцветный голос:

- Домашняя птица...

И тут же появились белые куры. Они степенно ходили меж пыльных картофельных кустов, шевеля их. Они разгребали землю и кланялись, дрожа гребнем. Над густо-зелеными шероховатыми листьями картофеля уже появились бледно-розовые цветки...

- Не спать! Встать! - вдруг раздался резкий голос врача.

Иван с натугой поднялся.

- Рыба?

- Карась.

- Цвет?

- Красный.

- Чувство?

- Месть. Ярость.

Врач удовлетворенно потер руки.

- Этого берем. Все психофизиологические и конституциональные данные стандартны и соответствуют среднестатистическим.

И вот теперь Ивану предстояло испытание еще одним лагерем. Его территория была видна уже от дороги - участок неглубокого оврага, обнесенный колючей проволокой.

Голова колонны медленно втягивалась в деревянные, грубо сколоченные ворота, покрытые белыми иглами инея. У входа в лагерь растопырилась вышка. Ее поставили совсем недавно, и на свежеободранных бревнах опор застыли желтые капли смолы. Автоматчик на вышке равнодушно посматривал на колонну и, навалившись грудью на перила, сплевывал вниз, с интересом наблюдая за полетом плевка.