Грубый окрик загнал пленных в колонну, и снова поплыла, покачиваясь, земля под ногами. И снова потекли воспоминания о недавнем прошлом...

Переезд в очередной лагерь. Сколько их уже было?! Вагон, битком набитый больными, истощенными людьми. В лагере заставили сбивать ящики для снарядов. Свирепствовали уголовники - капо, сводили с ума трехкратные аппель-проверки с диким воем сирен. Овчарки-людоеды, хрипя, рвались с поводка к людям в полосатой одежде. Иногда, будто бы случайно, собаки срывались с поводков. Охранников это очень забавляло.

Тот лагерь располагался на территории бывшего кирпичного завода, в котловане. Поначалу для пленных не было даже бараков, и людям приходилось голыми руками рыть себе в стене котлована ямы-убежища, срывая ногти, пятная кровью сухую глину.

Но даже в таких условиях люди старались помочь друг другу: отдавали ослабевшим часть своего пайка, носили на руках в команду и назад. С уголовниками, выбившимися в "начальство", боролись сообща. Загадочной, например, для немцев была смерть одного из особо рьяных, начавшего свою "карьеру" с выселения из ямы-убежища прежнего обитателя. Ночью земля оврага в том месте по непонятным причинам осела и погребла в своей толще предателя.

Куда же теперь? Странно, почему из их лагеря отобрали только семь человек? И почему отбор проводили врачи? Расспрашивал худощавый чопорный немец в халате поверх мундира. Он говорил по-русски медленно, но правильно, почти без акцента:

- Как учились?

- Средне.

- Очень хорошо, - узкое бледное лицо немца на мгновение оживилось. Он удовлетворенно покачал головой, и сверкающая искорка на позолоченных дужках его очков переместилась вверх-вниз.