— Согласен, — буркнул Иван. — Но иначе до его города не добраться.

— Не поможет! — уверенно заявил старик. — Кто до власти дорывается — тот сразу забывает, как живут внизу. У них простых друзей юности не бывает.

— Ну и ладно. Лишь бы долг вернул.

— Тогда тем более не поможет. И не узнает. Но прежде всего — не пустит.

Гробов Николай Александрович. А в юности — попросту Колька Могила…. Найти его оказалось нетрудно — как и заведено в большинстве миров, слуга народа жил в лучшей гостинице города. Где-то в середине поиска объявились «санитары» из спецбольницы. Нашли, но не сближались, маячили где-то на периферии чувств. Наверно, хотели узнать, к кому он сбежал — и зачем. То, что он просто возжелал жизни нормальных свободных людей, они не могли принять даже в виде допущения. Однозначно, у них в обиходе не было такого понятия, как свобода.

Тихо подъезжали и убывали лимузины. Из одного поднялся и уверенно зашагал к гостинице высокий, представительный чиновник. Ничего в нем не было от того запойного Кольки Гробова — Могилы, студента-первокурсника, каким его помнил Иван.

«Санитары» вскинулись. Их подопечный поднялся со скамьи! Он пошел! Пошел! Да как целеустремленно! Цель — Гробов!

Они столкнулись в холле. Из угла — внимательные взгляды. От стойки — внимательные взгляды. В спину — взгляды, как кинжалы. Но никто не идет на перехват, значит, время на действие есть.

Иван молча встал перед Гробовым. Брови чиновника чуть шевельнулись — вы ко мне?

— К тебе! — ответил взглядом Иван.

— А охрану….?

— К тебе! — нажал взглядом Иван, не отступая.

— Ну и где же эта охрана!..

— Пожалеешь…

Во взгляде Гробова мелькнула насмешка.

— Пройдемте в номер, — неожиданно предложил он вслух.

И указал безразличным взглядом, куда именно пройти.

— Ну и в чем, собственно, дело? — осведомился Гробов, когда дверь номера закрылась за его спиной.