По шагам Янг понял, что доктор Питт отошел от его койки. Некоторое время в палате раздавались приглушенные голоса, затем дверь тихо скрипнула. Лейтенант открыл глаза и увидел, что остался один. Интересно, с кем это разговаривал доктор? По тону голоса и по медицинской терминологии, скорее всего, со своим коллегой.

Он дотянулся рукой до кнопки вызова, находившейся у него в изголовье, и позвонил.

– О, наконец-то вы соизволили проснуться! – входя в палату, радостно воскликнула сестра.

Она поправила Янгу постель, подошла к окну и раздвинула занавески. В комнату с улицы ворвался яркий солнечный свет. Затем женщина подошла к двери и громко сообщила:

– Доктор Хеншо, он проснулся.

В палату вошел средних лет лысоватый мужчина. Одет он был в коричневый костюм, и даже если бы медсестра не назвала его доктором, Янг легко догадался бы, что он тоже медик.

Доктор Хеншо решительным шагом подошел к лежавшему на койке лейтенанту.

– Ну, Ларри, что вы думаете о своем состоянии? – обратился он к Янгу и, не дожидаясь ответа, суровым голосом промолвил: – Мы с доктором Питтом только что пришли к заключению, что вы достаточно здоровы, чтобы вас выписать. Освободите больничное место для того, кто в нем больше нуждается. Ха-ха! Так что долечиваться будете дома. Сестра, организуйте, пожалуйста, носилки. Да, и попросите миссис Уилсон, чтобы она подогнала свой пикап к главному входу...

Ослабевший и напичканный лекарствами Янг плохо понимал, что вокруг него происходит. В голове его с шумом перекатывались тяжелые морские волны, раздавались крики...

У него даже не было времени, чтобы осознать, что его почти силком выпроваживают из больницы, и выразить свой протест. Его настолько охватила апатия, что ему уже не хотелось убеждать этих людей в том, что он вовсе не Ларри Уилсон.