Молодой ласково улыбнулся:

   - Ты слишком доверчив; нельзя так легко верить злобным языкам. Поверь, люди обычно гораздо лучше, чем рассказывают их враги.

   От улыбки молодого на Тараса накатила новая волна счастья: он вдруг ощутил в себе любовь - могучую, всеподчиняющую, очень добрую и светлую. Любовь не нуждалась ни в чём, она просто переполняла его сердце и свободно изливалась вокруг, как свет маленького горячего солнца в груди. Тарас, захваченный новым чувством, стоял в сладостном оцепенении, пока не вспомнил, о чём речь.

   Он недоуменно округлил глаза.

   - Отец... Они же антихристы, безбожники! Голодомор!..

   От воспоминания о москалях любовь вдруг исчезла - словно холодный ветер её сдул. В самом деле, не транжирить же драгоценную любовь на мучителей-москалей?!

   Старик тем временем продолжал:

   - Но пусть. Коммунисты - дело прошлое. Что же ты имеешь против нынешних русских?

   Тарас легкомысленно пожал плечами:

   - Так они ж наследники! Они хотят отнять нашу свободу и незалежность!

   Собственные слова почему-то показались ему какими-то неправильными. То ли недостаточно убедительными, то ли неважными - и он крепко задумался, наморщив лоб и подёргивая оселедец. Наконец, нужные слова сыскались:

   - Они хотят нас вернуть в рабство!

   - В рабство? - удивился молодой. - Ты преувеличиваешь. У них своя правда - и она в том, что рабства они никому не хотят.

   Тарас от неожиданности дёрнул слишком сильно, и очумело вытаращился:

   - Какая у москалей может быть правда?!

   - Что ты скажешь, - утвердительно кивнув, сказал старик, - узнав, что они этого вовсе не хотят? Им нужны не рабы, а друзья, равные - чтобы вместе быть весомой силой. Равные. Они хотят вместе с союзниками вести самостоятельную политику, не подчиняться чужой воле.