Нападений, на наше счастье — или горе, с какой стороны посмотреть — больше не последовало и мы прибыли в Измир даже на несколько дней раньше, чем должны были. Я все глаза проглядел, смотря на золотые купола дворцов и мечетей (мегберранских храмов), стены сложенный преимущественно из белоснежного мрамора, людей в непривычных длиннополых одеждах, приветствовавших возвращение наследника Орлиного трона. Воители, охранявшие халифа меня не слишком удивили — я уже успел наглядеться на солдат за время путешествия, разве что одеты и вооружены они побогаче; зато сам Мустафа меня поразил до глубины души. Ему было около семидесяти лет (Мехмед, хоть и был наследником престола, но далеко не старшим сыном халифа, остальные трое погибли в сражениях с мятежниками), однако назвать его стариком у меня не повернулся бы язык даже тогда, длинные волосы его были очень аккуратно расчёсаны и на них возлежала простая зубчатая корона с несколькими самоцветами, прямое и честное лицо лишь казалось таким, многие и многие обманывались, что стоило им жизни.

Нас с Лучаном почти сразу увели в роскошные покои, которые, как я выяснил через несколько часов, запирали на ночь. Бой братец был в крайнем восхищении, оказавшись в этих покоях, его совершенно не волновали решетки на окнах и мощных замок на двери — он видел лишь мягчайшие ковры под ногами и на стенах, красивую мебель, украшенную затейливой резьбой, да лепнину на высоченном потолке, каких не было даже во дворце нашего отца. У нас, в Вольных княжествах, строили куда скромнее — беднее мы были, чего уж таить-то.