— Я всегда такой... — отмахнулся Илья, снова выдавив улыбку. Сейчас его волновало другое: у кого перехватить денег? За квартиру уже три месяца не плачено, давно пора вернуть долг Максиму. Попросить у Ольги? Нет, ни за что. Просто стыдно — за свою беспомощность, свою несостоятельность. Свое неумение вписаться в новый век. А ведь люди вписываются. Выставки у них, и картины нарасхват — взять хоть того же Брюлика. Ведь чушь пишет, китч. А покупают.
Снова посмотрел на одну из своих картин. Затем перевел взгляд на соседнюю — в прошлый раз ее здесь не было. И чем больше смотрел, тем тоскливее становилось на душе.
Эту картину писал Художник. Настоящий, с большой буквы. Отличная техника. Илья понимал, что придраться просто не к чему. Но кроме техники было и что-то еще. Была душа, было что-то, притягивающее взгляд. На картину хотелось смотреть и смотреть. И сюжет вроде бы не ахти какой — лесное озеро. Темная вода с белыми пятнами кувшинок, березы по берегам. Зелень трав. Обычный, сотни раз обыгранный сюжет. А картина смотрится, она живая. Посмотрел на свою — на душе стало еще гаже.
На его картине был изображен букет роз в роскошной лепной вазе. Хорошо написано, технично. И рама красивая — на заказ делали. Илья очень надеялся, что эту картину возьмут для какого- нибудь офиса. Все сделано на высшем уровне, и, тем не менее, Илья ощущал, как от картины веет мертвечиной. Нет в ней жизни, пустая она. Лубочная картинка. Хоть в золотую раму вставь — ничего не поможет.
— Твоя? — раздался рядом тихий голос Ольги.
— Да... — тихо ответил он, невольно чувствуя стыд.
— Я так и поняла.
Вроде и не сказала ничего плохого — а слова резанули по сердцу. Снова взглянул на лесное озеро. Затем на букет. В чем разница? Почему та картина радует глаз, а от его работы веет мертвечиной? Или он и в самом деле бездарность? И никакая техника не может компенсировать отсутствие таланта? Того неуловимого, что вдыхает в картину жизнь?..