- Откуда они тут взялись? - так и опешил Пашков.

- Пролезли где-нибудь по ущелью. И гуляют по тылам...

- Сколько их?

- Десятка три, сам видел. Похоже, разъезд!

- Холера им в бок! - выругался Пашков и, привстав на стременах, скомандовал громко и повелительно, так, чтобы слышали все - и те, кто был в голове колонны, и те, кто замыкал ее, и те, кто вез раненых: - Второй взвод - отразить атаку! Обозу - прибавить шаг! Гони, хлопцы, коней!

И тотчас неторопливо двигавшийся обоз и сопровождавший его эскадрон словно очнулись. Все отлично поняли, что за опасность неожиданно навалилась на них. Понимали они и то, что помощи ждать совершенно неоткуда. И что все их спасение сейчас зависит исключительно от их командира и от того, насколько они будут проворно и четко выполнять его приказания.

Повозочный погнал коней, а Серега взял винтовку, зарядил ее на полную обойму, загнал патрон в патронник:

- Рано, значит, мы в лазарет собрались...

- Будем отстреливаться? - спросил Ашот.

- Да уж, известно, живыми не дадимся, - ответил Серега.

Повозку бросало на каждом ухабе, на каждой выбоине. Тяжелораненого растрясло. Он застонал. Но помочь ему ничем было нельзя. Стрельба позади обоза уже слилась в сплошной гул. Ашот не знал, какой маневр решил предпринять командир эскадрона. Но одно он понял ясно: уйти от преследования, надеясь на коней, обозу не удастся. Ашот не раз бывал в этих местах, хорошо их знал. И знал, что дорога, уже давно петлявшая между гор, дальше пойдет все круче и круче. Через полчаса такой гонки лошади, запряженные в тяжелые повозки, выдохнутся. Бока у них уже сейчас в мыле, а до перевала оставалось еще добрых часа полтора самой быстрой скачки.

- Не уйдем мы так! - прокричал Ашот Сереге.

Тот не сразу разобрал, что хочет сказать парнишка. А когда, наконец, понял, почти безразлично поморщился и пожал плечами.

- Значит, другого выхода нет. Держись! - крикнул он в ответ.