- Может, качнуть его? - предложил, подъезжая, Пашков.

- Живой он.

- Только нахлебался здорово, - объяснили бойцы.

Пашков и командир отряда спешились и подошли к парнишке. Он уже сидел на земле, поминутно вздрагивая всем телом. Бойцы помогали ему раздеться. Кто-то протягивал полотенце, кто-то набросил на его плечи шинель.

- Звать-то тебя как? - спросил Пашков.

- Ашот, - ответил парнишка.

- Как же тебя в колодец занесло?

- Казаки сбросили.

- Казаки? У, зверье! - загудели бойцы.

- Разотрите его хорошенько полотенцем, - приказал командир отряда. - И хорошо бы чаем горячим напоить.

Пашков послал в соседние дома своих людей. И пока они искали у хозяев чай, бойцы насухо обтерли Ашота, надели на него шинель, а его собственную одежду выжали и отнесли в дом сушить. Пришел санитар, перевязал Ашоту ногу и голову: парень сильно ударился о бадью в колодце. К счастью, эта бадья и спасла ему жизнь. Не ухватись он за нес, захлебнулся бы в холодной, как лед, воде.

- За что же они тебя бросили-то? - расспрашивали бойцы.

- Хлеба попросил, - ответил Ашот.

- И за это сбросили? Вот гады!

- Они думали, что меня подослали партизаны, - сказал Ашот.

- Дом-то твой где?

- В горах был. - Ашот махнул в сторону каменных утесов.

- Почему был?

- Теперь нет.

- А где батька с матерью?

- Умерли.

- С кем же ты живешь?

- Один живу. Пастухом был у лавочника. А он убежал. И я чуть с голоду не умер. А казаки хаш варили. Я хотел стороной пройти. Не утерпел. Подошел. А они меня схватили. Сначала били. Потом бросили.

- Ничего, хлопец. Теперь тебя никто не обидит. А обидит - во! - сказал Пашков и показал кулак величиной с лошадиную голову. - Так как выходит, что ты наш первый крестник.