- Тихо вы... На этот раз я успеваю отчетливо засечь миг поимки. С вульгарным чавканьем в пентаграмме, образованной ждущими "MI"хватами"D" (словечко найдено, и мне сразу легчает...), возникает голый дядька. Он очумело брыкается, когда хваты бросаются крутить ему руки. Дядька зело тощ, худосочен, бороться с насилием явно не обучен, и лишь вопит на всю молельню: - Менты! Менты позорные! Остаться должен только один! Батюшки! Это ж Горец... - Даешь демократию! Свободу узнику режима! - Барсак! Угомони Отщепенца! - Всего один стакан! Только один!!! - Барсак! В восторге от сна, искренне любуюсь, как хваты суют Горцу в пасть кляп. Вяжут руки, дают для острастки кулаком по хребту. Голый бомж скисает мычит баритональным фальцетом, ежится, заискивая перед грубой силой. Еле сдерживаюсь, чтоб не выскочить с советом. Дали б ему фьюшки хлебнуть, Горец бы за ними на карачках побежал. Хоть на край света. - М-м-м... н-н-ты-ы-ыыы!.. - Пошел! Иди, кому сказано! Шаг, другой. Костлявый хребет бомжа вдруг начинает дребезжать, издавая мерзкий визг бормашины. Занимается огнем, словно от факела. Пламя странное, белесое, - мигом распространяется дальше, охватывая ягодицы, плечи, Горец вспыхивает бенгальской свечой, брызжет искрами... Исчезает. Оставив хватов в недоумении. - А Нежный Червь брехал: до следующего вечера не пшикнет... - Кто брехал? Нежный Червь?! Сам ты брехун! - Но ведь пшикнул... - Нафири-су ругаться станет. Он жертву для Дождевания заказывал... - Ага... задаток дал... "Пшик" настиг меня внезапно. Я едва успел захлопнуть смотровую щель и рухнуть на любимый сундучок. Старец-Облако злорадно впился в зад мой острым краем: надо будет выбрать время, "MI"натворить"D" себе напильник (по возможности дрочевый) и сточить у Старца зубы...

V. ХОККУ "НА ПОРОГЕ СТАРОСТИ РАЗМЫШЛЯЮ О ВЕЧНОМ"

Есть некий тайный смысл, Невыразимый словом, У чтения в сортире.

VI. УЛ. ГЕРОЕВ ЧУКОТКИ 26, КВ. 31, С ВЫХОДОМ НА БАЛКОН И В ЧАТ

"У всех этих "фэнтезийщиков" проблем с русским языком не возникает в литературе такого свойства он удивительно однообразен и бесцветен, это, фигурально выражаясь, язык для бедных.