Швея, доложу я вам! пока мы над плащами корпели, она за два дня все мундиры галунами обшила! И не прожорлива, хвала Мамочке: соломки маковой кинешь, и ладно... - Да чего их кормить? Пущай работают! А там - "пшик", и гуляй морем... - Это верно, кормов жаль. Нежный Червь по связке в час берет. А ежели Отшепенец для жертвенного Дождеванья или там пытку новую испробовать, - и того дороже... Медовая саранча встала мне поперек горла, трепеща крылышками. Расплатившись с Хун-Хузом, поднимаюсь. Пора уходить. Хваты, Отщепенцы, галуны... Червь, понимаете ли, Нежный. Торт есть такой, "Нежность". С червями, должно быть. Снится дрянь всякая... Дорога от харчмы к храму вилась чудными загогулинами: с высоты птичьего полета они наверняка складывались в витиеватое ругательство. "Чому я не сокiл, чому не лiтаю?" Катерина из "Грозы" тоже, помнится, интересовалась: чего люди не летают? Не ваше дело, сапиенсы. Вам дай крылья, вы друг дружке на голову гадить станете. Раньше, в других снах, я летал довольно часто - но здесь, в Ла-Ланге, талант авиатора бежал меня. Видно, с реализмом переборщил. Магии себе "MI"натворить"D", что ли? Или артефакт завалящий?! Ладно, перебьюсь! Если б еще не дикий штын из слободы золотарей-ортодоксов: вон, из-за частокола воняет. Поселок философских каменщиков я уже, к счастью, миновал. За долиной млечных тюльпанов, на Худом Утесе, торчит наклонная сразу в три стороны башня местного мага Нафири-су, сибарита и мизантропа. Того и гляди, рухнет - но не поймешь, куда именно. Сердце наполняется законной гордостью за творение моей блистательной фантазии: буйно цветут хвойные бунгало, в кустах зверобоя продырявленного, щелкая клювами, гвельфы-сырояды гоняются за шустрыми гибеллинчиками, от питомника бойцовых выхухолей доносится меланхоличное: "К ноге! Фас! Куси за лодыжку!..", - и, обуян гордыней, я немедленно поскальзываюсь на слоновьей лепешке. Еле успел ухватиться за дюжего мужика, шедшего навстречу. - Ну ты, бродила! Зырь, кого хватаешь! А то самого щас цапну! А еще в шляпе! Широкополой, из войлока...