- Вла-адинька! Мы опозда-а-аем! Шекель-Рубель капризничает. Это у него в крови: шел бы сам, парился в купе! - нет, обязательно надо уболтать собеседника, заставить проникнуться виной: держал несчастного критика на ветру, голодного-холодного, подверженного менингиту, гепатиту и сибирской язве!.. - Иду, иду! Когда он подымается первым, виляя тощим задом, возникает острое желание дернуть критика за хвост. Борюсь с собой всю дорогу до купе, и не выдерживаю. Дергаю. Шекель-Рубель оглядывается со скучной укоризной, морща носик, будто я при нем нагадил в Дрезденской галерее. - У меня будет понос, - деловито сообщает он, веря, что этот факт интересен всем. Наклоняется, загоняя сумку под койку, и повторяет с нажимом. - У меня точно будет по-о-онос. Как всегда, в дороге. Девушка! Де-е-евушка! Это не ко мне. Это к проводнице, румяной девахе-гренадеру. - Что вам? - Де-евушка, скажите, у вас какая сторона рабочая? - Обе, - ничтоже сумняшеся отвечает красотка, видимо, прекрасно поняв суть вопроса. Пока я давлюсь хохотом, Шекель-Рубель скорбит над бесчувственностью "отдельных представителей бомонда". Предаваясь шумному ожиданию "медвежьей болезни", прострелу от сквозняков, зверствам таможни и недополучению вожделенной премии. Но скорбь длится недолго: в купе, дыша в рифму табаком и коньяком, ломятся двое наших попутчиков. Монстры жанра - я по сравнению с ними начинающий пижон; соавторы-многостаночники Эльф и Петров, творцы бесконечного фэнтези-сериала "Дюжина кресел или Златой телец" о похождениях арабского мага Сулеймана бен-Марии. На книжном рынке только и слышишь: "Когда выйдет "Седьмое кресло"? А "Шестое..." уже разобрали? И доптираж? А правда, что "Первое кресло" экранизируют под названием "За двумя стульями погонишься..."?!" Кстати, Петров - он не Петров.