Что я мог сказать этим мальчишкам и девчонкам, волею Атена оказавшимся под моим командованием? Способны ли они сражаться до последнего воина или воительницы?

Кто знает? Я не провидец. Все, что я мог наскрести в своей памяти применительно к настоящему случаю, были слова некого древнего генерала, имени которого я так и не смог припомнить.

«Кто сказал вам, что вы обязаны умереть за свою родину? Ваша работа заставить других умирать за их окаянную страну».

Моя работа сводилась как раз к тому, чтобы помочь этим парнишкам и девчонкам выиграть их собственное сражение с минимальными для себя потерями. Это было сложно, но вполне выполнимо. Я не знал лично никого из них, но это обстоятельство никак не могло сказаться на моем поведении. Как всякий офицер, я отвечал за жизнь моих солдат и не имел права снять с себя эту ответственность. Ну а уж как я сумею проявить себя в этой роли, зависело от многих факторов, большинство из которых было никак не связано с моими индивидуальными качествами.

По сигналу с капитанского мостика шатл, в котором я находился, покинул док крейсера, нырнул в атмосферу планеты и направился к точке выброски десанта.

В салоне шатла стояла мертвая тишина. Все понимали, что сейчас наша судьба находилась в руках Его Величества Случая. По сведениям разведки, в распоряжении противника имелись ракеты с ядерными боеголовками. Одного попадания такой ракеты было более чем достаточно, чтобы в самом начале перечеркнуть все планы предстоящей операции, ещё до того, как она началась бы осуществляться. Согласно диспозиции, мы должны были приземлиться четырьмя отдельными группами на невидимом сейчас для нас полушарии планеты, подальше от возводимой скорписами военной базы. Однако нельзя было сбрасывать со счетов и возможность того, что наши противники успели построить больше чем одну базу.