Поговаривали, что Джерант вплотную подошел к той опасной черте, за которой лежит гибель всего мира, и неудивительно, если имя его на поколения, в поколение будут проклинать и маги» и смертные. Впрочем, сам Форрал считал, что его друг слишком поздно осознал опасность происходящего и пожертвовал жизнью, чтобы уменьшить последствия катастрофы. Но даже несмотря на это, глубокий кратер у них под ногами был не меньше пяти лиг в диаметре и представлял собой застывшее море расплавленного камня, а почва вокруг была похожа на осколки черного стекла. В центре воронки острые глаза воина различили отблески солнца на поверхности воды.

Форрал не знал, сколько времени он простоял, созерцая разрушения, оставленные Джерантом. Очнувшись от размышлений, он почувствовал на себе пристальный взгляд Ориэллы.

— Мама еще не добралась сюда, — тихим, ровным голосом проговорила она. — Я же говорила тебе, она очень занята, и впереди еще много работы.

Форрал почувствовал острую жалость к девочке, растущей без всякого присмотра в этой унылой глуши. Неужели слухи о том, что после гибели своего возлюбленного супруга Эйлин потеряла рассудок, — правда? Владеющая магией Земли, она, как говорили, покорилась навязчивой идее вернуть к жизни земли, превратившиеся в пепел в результате трагической ошибки Джеранта. Присутствие ребенка заставило воина собраться и напустить на себя бодрый вид, и все же на душе у него было тяжело, когда они спускались по стенкам кратера.

Лошадь Форрала добиралась до дна воронки с трудом, но пони уверенно находил дорогу. Он и его всадница, казалось, составляли одно целое, и, судя по всему, привыкли спускаться по скользким, растрескавшимся стенкам гигантской чащи. Стекловидная поверхность застывшей лавы отбрасывала острые блики и излучала тепла, словно гигантская печка. «Летом, должно быть, здесь невыносимо жарко», — подумал Форрал-Кое-где в глубоких трещинах собралась вода, но единственным признаком жизни были только случайные птицы, проносящиеся над головой.