Он чуть пошевелил пальцами — и один из языков Костра яркой бабочкой вспорхнул к его лицу. Папироска задымилась, добавив к трудноуловимым запахам тумана удушливую вонь плохого табака.

— Но я по другому вопросу.

Наблюдатель расположился на одном из валунов, окружавших костер, и тяжело посмотрел на Игрока:

— Ты очень вовремя стал вспоминать о Безумце.

Игрок кивнул:

— Да, это — один из моих талантов. Я часто думаю именно о том, что важно.

— Вот и хорошо. — Наблюдатель помолчал и продолжил: — Фрейя ненавидит тебя.

— Я это знаю.

— Я знаю, что ты знаешь. Вряд ли и то, что я тебе скажу, будет для тебя в новинку. Ты помнишь, почему Учитель захотел остановить Лофта?

— Потому что распространяемое им безумие, извращающее любые законы, испугало слишком многих. А мне было жаль — мы даже не успели с ним толком поговорить. Хотя и собеседник он не из лучших. Иногда мне казалось, что ему все равно: слушают его или нет. Он говорил, споря с самим собой.

— Теперь многое изменилось, — сказал Наблюдатель.

Игрок напрягся, поняв, что собеседник прав:

— Да, изменилось. И прежде всего я.

— И ты, и Фрейя. Кроме того, появились другие заинтересованные…

— Зачем ты напоминаешь о моей ошибке? — почти искренне обиделся Игрок. — Для того чтобы понять Хаос, нужно стать им… но я не смог.

— Зато смог другой, который был когда-то тобой, — садистски ухмыльнулся Наблюдатель.

— Этот недоделок не понимает, что он творит.

— Зато понимаешь ты. И отвечать тебе, — еще шире улыбнулся Наблюдатель. — Так что подумай, при чем здесь Лофт.

— Я знаю только одно: то, что я ничего не знаю о том, что с ним сейчас происходит. И происходит ли вообще что-то.

Игрок пожал плечами и даже отвернулся к огню, демонстрируя, что этот разговор ему совершенно не интересен.

— Зато Фрейя знает, — тихо процедил Наблюдатель.