Алекс развернулся и почти бегом спустился на первый этаж, где на стенах центрального зала висели многочисленные портреты Вальдиков. Остановившись у одного из них, он всмотрелся в лицо изображенного на нем:

— Лючака… — облаченный в блестящие серебристые доспехи рыцарь, изображенный в полный рост на фоне вычурной белой башни, увенчанной сияющим шпилем, был похож на друга как два капли воды, но вряд ли тот стал бы цеплять на себя старинную амуницию. Усмехнувшись, подумал, что, скорее всего, друг согласился бы позировать в любимом оранжевом скафандре на фоне звездного неба, а вместо рыцарского держал бы в руках свой собственный гермошлем. Алекс все же царапнул краску на покрытом мелкими трещинками портрете, растер пальцами отслоившуюся краску. — Нет, точно не он… Но как похож.

Утро не принесло ничего нового. Проворочавшись почти до рассвета в отсыревшей, пахнущей плесенью постели и тревожно вслушиваясь в шорохи, раздающиеся в тишине заброшенного замка, Алекс едва сомкнул веки, когда резкий дробный стук заставил его вскочить на ноги. В красноватом полумраке наступающего дня ле Канн бегом бросился вниз, надеясь, что появится что-то или кто-то, могущее объяснить загадку исчезновения друга.

Увы… Побродив немного по замку, он убедился, что все осталось неизменным — замок был пуст, как скорлупа выеденного ореха. Та же нетронутая пыль, что и вчера, покрывала массивную мебель, откосы стрельчатых окон и углы затянуты густой паутиной. "С чего это Вальдику вздумалось поселиться здесь, на отшибе? — недоуменно думал Алекс. — Ну ладно, патриархальная планета, застрявшая в средневековье, и не такое видели, но ведь и на ней могут отыскаться куда более привлекательные уголки, чем этот обветшалый замок предков. Ладно, отыщу его, сам ответит, а пока придется возвращаться ни с чем, и уже в городе пытаться отыскать хоть какие-то сведения о нем".