— Да может, он еще жив! Скорее, давайте!
Скельвира перевернули, разрезали доспех. Он был еще жив, но искра жизни тлела еле-еле. Оборвав подол рубахи, Оттар умело перевязал хёльду отрубленную руку, чтобы он не истек кровью. Других ран не было видно, в темноте трудно было разобрать, что со Скельвиром.
Асвард вытер пальцы о мох, потом о кожаные штаны, но они оставались липкими. Поднявшись с колен, он пошел по площадке. Надо найти пару целых щитов, чтобы отнести хельда на корабль. Видно, Халлю Торговому придется продолжать путешествие на Квартинг без них. Если купцы вообще поплывут дальше. Их дружина тоже потеряла немало.
Берег снова осветился голубовато-серым призрачным светом. Аевард поднял голову, удивляясь, через какое облако луна светит так странно. И вместо луны его глазам представились четыре огонька над темной водой. Четыре синие звезды плясали во тьме, рассыпая искры, и теперь ко всевозможным оттенкам синего примешались кроваво-красные отблески. Духи четырех колдунов напились крови и праздновали удачную ночь.
Асвард остановился, не сводя с них глаз. Разом, словно проснувшись, он понял всю нелепость, невозможность происшедшего. Откуда на берегу взялось целое войско, если сначала он видел с вершины Хатта не больше двух десятков человек? Почему они напали друг на друга? И как дружина слэттов, имея двадцать пять человек, не считая Гейра, выстояла и обратила в бегство сотню фьяллей? Да не было ли все это злобным наваждением?
Опустив голову, Асвард посмотрел на свои руки. Кровь уже подсохла, но это была настоящая кровь, и боль в раненой руке была настоящей.
А у ног его лежало маленькое тело, повернув к небу кудрявый затылок. На спине его чернело широкое кровавое пятно. Асвард молчал, глядя на него. Он не сразу сумел понять, что случилось. Совсем не это он искал. Освещенное призрачным синим светом, тело лежало перед ним с несомненной неподвижностью смерти. В нем не было дыхания жизни, это был мертвый предмет, по нелепой случайности имеющий форму человеческого тела. Тела его племянника Гейра, единственного сына оставшейся дома сестры. И это не было наваждением.