Ингитора вышла из кладовки и сразу услышала на дворе шум возбужденных голосов.

— Да где же хозяйка! — Перед свинарником стояла жена одного из хирдманов, Гудруна, держа на весу корыто. Завидев хозяйскую дочь, женщина шагнула к ней, продолжая говорить на ходу. — Флинна, хоть ты уйми ее! Старая ведьма совсем обезумела! Она опять говорит, что видит духов, и даже дух Гейра! Вели ей замолчать, Асгерда уже плачет!

— Я не могу это слушать! — Вслед за Гудруной из свинарника вышла Асгерда, жена Траина Одноногого. Это была маленькая худощавая женщина с острым носом и почти незаметными бесцветными бровями. — Я не могу! — На ходу она прижимала к лицу длинный край головной повязки, вытирая слезы. — Она опять говорит, что видит духов! И дух Гейра! Я не могу этого слышать! Это что же значит — что мой сын погиб? Это неправда, неправда!

— Конечно, неправда! — решительно поддержала ее Гудруна. Поставив корыто к стене свинарника, она обняла Асгерду за плечи. — Не плачь! Старая ведьма всегда была безумной! Ей самой пора мешок на голову да в море! Вот увидишь, Гейр вернется, и все будет хорошо! Выкинь из головы ее бредни! Я правильно говорю, флинна?

— Правильно! — согласилась Ингитора, стараясь говорить бодро. Но это ей не очень удалось. Старая Ормхильд уже в третий раз заводила пророчество и уверяла, что видит духов. Она назвала уже пять человек из дружины, ушедшей с отцом. И среди них — Гейра.

— Где она? — спросила Ингитора у женщин.

— Да вон! — Гудруна махнула рукой в сторону ворот. — Вон, каркает, ворона. Нам Сколь сказал, он слышал.