— Не сомневаюсь, что император Онрад обеспечит вам всю поддержку, которую сможет дать, — дипломатично сказал Брим. — И у великого князя, конечно же, есть свой обширный флот.

— Скоро увидите сами, — сказал Васлович. — На этих учениях будут представлены все наши резервы. Князь Николай хочет видеть все.

Капитан Вотова у радиопередатчика доложила:

— Маневры начались.

— Прошу садиться, друзья мои, — сказал Васлович. — Мы выступаем немедленно. — И генерал заговорил по-содескийски с Вотовой.

— Садись сюда, Вилфушка. — Бородов похлопал по креслу между местом капитана и орудийным пультом, прямо перед передней смотровой щелью. — Тебе нужен хороший обзор, чтобы как следует ухватить наши проблемы.

Брим, кивнув, запахнулся в плащ и опустился на жесткое сиденье. Его спутники заняли места по бокам большого командного кресла позади, явно предназначенного для Васловича. Вотова вручила Бриму специальный краулерский шлем, села на свое место и начала пристегиваться.

— Следите за мной, Брим, — проворчала она, — и не пропустите ни единой пряжки. На краулерах нет местной гравитации.

— Что-что? — переспросил Брим сквозь грохот двигателя. — Я не слышу.

— Шлем, адмирал! — сердито прокричала Вотова. — Наденьте шлем.

Брим с горящими щеками повиновался и тут же был вознагражден содескийской трескотней, где участвовало не менее дюжины голосов. Но когда он повернулся к Вотовой, голоса утихли.

— Теперь вы меня слышите, адмирал? — сухо осведомилась капитан.

— Прекрасно слышу, — ответил Брим, не зная, передается ли ей автоматически его голос. Видимо, он передавался, потому что она кивнула и стала говорить, точно семилетнему ребенку:

— Вам необходимо застегнуть все семь ремней. Сначала этот, — она указала на красный ремень, проходящий через колени, — затем два зеленых и четыре синих. — Проделав это, Вотова вернула внимание к своему командному пульту.