На верхнем ярусе был узкий коридор с множеством труб и волноводов — сейчас они, по оценке Брима, находились в самой сердцевине краулера. С площадки вел наверх еще один трап. Шум немного утих, когда они поднялись в полную народа рубку. Брим, взобравшись туда вместе со своим чемоданом, увидел, что Бородов и содескийский генерал-майор уже заключили друг друга в традиционные медвежьи объятия, а Урсис сразу примкнул к ним. После обмена положенными приветствиями Бородов представил:

— Вилф Анзор — это старый друг нашей семьи, Григорий Руфино Васлович. — Генерал, в коричневой плащ-палатке и стеганом шлеме, был не мельче — а то и крупнее — Урсиса, имел рыжеватый оттенок шерсти и единственную алмазную коронку на правом клыке.

Теперь и Брим испытал на себе медвежье объятие.

— Вилф Анзор, — с широкой улыбкой сказал генерал, — я о вас наслышан. Если послушать Анастаса Алексия, вам следовало бы родиться медведем — он говорит о вас скорее как о сыне, чем как о безволосом.

Брим, отвечая на заразительную улыбку генерала, взглянул на старого Бородова.

— Я польщен. — Брим сказал это искренне. Старый медведь во многих отношениях и правда был ему как отец.

— Значит, решили проехаться с нами на краулере? — продолжал Васлович. — Это не то, что звездолет — здесь трясет куда больше.

— Мы его предупредили, генерал, — сказал Урсис. Все медведи из вежливости говорили по-авалонски. — Очень важно, чтобы он увидел наземные силы в действии. Ему предстоит здесь нелегкая работа.

— Когда маршал ноф Вобок, Охотник, заглядывает нам через плечо, без авалонского флота нам не выжить. Мы, содескийцы, всегда рассчитывали на Имперский Флот для поддержки наших наземных войск.

Брим только вздохнул. Теперь на Флот, пожалуй, слишком рассчитывать не приходится. Его сильно потрепало после почти полугодовых налетов Лиги, получивших уже название Битвы за Авалон.