— Бедная женщина. — Урсис насмешливо возвел глаза к небу. — Нельзя же выставлять свою нищету на всеобщее обозрение.

— Я постараюсь не замечать, — в лад ему ответил Брим.

Двор стал обходить зал, сопутствуемый низкими поклонами собравшихся. Князь время от времени обменивался несколькими словами с избранными членами офицерского корпуса. Он поболтал немного с Бородовым, кивнул Урсису при этом, потом поднял брови и уставился прямо на Брима. Бородов, выслушав вопрос брата, ответил что-то, включавшее слова «Вилф Анзор».

Князь снова устремил на Брима задумчивый взгляд.

— Адмирал Брим, — сказал он на безупречном авалонском, — я слышал о вас и о героизме, который вы проявили во время битвы за Авалон.

Бриму как гражданину Империи воспрещалось кланяться кому бы то ни было, и он лишь склонил голову в ответ на этот панегирик.

— Я польщен, ваше величество.

— Да, это понятно, — с улыбкой кивнул князь. — Я редко заговариваю с кем-либо ниже барона. «Когда скальные волки начинают скользить по льду, время камышовых змей проходит», как говорится. — И князь, словно приняв какое-то решение, заверил:

— Мы еще встретимся, адмирал, когда настанет время — и оно непременно настанет. — С этими словами он кивнул брату и отошел, а придворные потянулись за ним, улыбаясь и кивая имперскому гостю.

После этого Брима чуть не задавили — офицеры смекнули, что этот невидный имперский адмирал на самом деле важная персона. Все сразу заговорили об Имперском Флоте — притом по-авалонски. Брим едва сдерживал смех, дивясь, как это заслуженные медведи сумели так быстро усвоить его язык, если совсем недавно они говорили только по-содескийски!