Точно услышав его мысль, жалкие 57-миллиира-ловки лайнера и вся батарея 130-миллиираловок «Горди» открыли огонь по двум зеленоватым вражеским выхлопам, приближающимся с кормы. Еще поворот — теперь звезды переместились на правый борт.

— Сейчас нападут, — рассудил Нестеров, когда огни выхлопов направились к маленькому эсминцу. — Похоже, теперь эти гады получили приказ бить по конвойным кораблям.

Рулевой экипаж разразился подбадривающими криками, а Брим и Стефановский, вцепившись в ручки кресел, следили за боем молча. Еще один резкий поворот бросил звезды через передние гиперэкраны. Теперь все три вражеских корабля шли на «Горди», лавируя под огнем его разлагателей. Два эсминца выпустили по гиперторпеде и отвернули назад среди сплошных разрывов. Прицел, на взгляд Брима, был верен — расстояние между торпедами и кораблем быстро сокращалось.

— Вселенная, — воскликнул Стефановский, видя, что «Горди» не делает попытки увернуться. — Почему он не действует?

— Его капитан ждет последней торпеды, — объяснил Нестеров, и «Александр Гробкин» заложил новый зигзаг.

— Тогда уже поздно будет, — сквозь зубы выдавил Стефановский.

В самый последний момент «Горди» вильнул, и все три торпеды, изменив курс, взорвались без всякого ущерба за полкленета от корабля.

— Вуф! — вздохнул Нестеров, снова глядя на корму. — Последний Облачник так и идет торпедным курсом — к чему бы это?

— Наверное, вторую торпеду заклинило, — предположил Брим.

— Не иначе.

Артиллеристы на мостике кричали что-то по-содескийски — должно быть, подбадривали своих.

— Благая матерь Вута! — произнес Брим. — Либо этот придурок выстрелит, либо… — Тут «Горди» дал залп прямой наводкой, и вражеский корабль превратился в огненный шар, поглотивший и его противника.