— Господин? — переспросил денщик, наливавший генералу вина.

— А? Ничего, — бросил Зигабен, раздраженный, что его бормотание кто-то услышал.

И все же он от всего сердца желал, чтобы один из видесских снарядов вышиб Ульрору мозги.

Попросту говоря, северянин был слишком умен. Да, он позволил запереть себя в Сотеваге — но лишь взамен куда худшего исхода. Сбежав, он еще сможет собрать своих халогаев и отторгнуть Калаврию от империи. Для северян он был ценнее армии — не меньше, чем Зигабен для видессиан.

Тут на него снизошло вдохновение. Генерал прищелкнул пальцами от радости и кликнул гонца, чтобы отправить его к камнеметалкам и баллистам. Одна за другой осадные машины останавливались. Зигабен подхватил белый щит — знак перемирия — и направился к стенам Соте вага.

— Ульрор! — крикнул он. — Ульрор, не побеседовать ли нам?

— Да, — крикнул северянин через минуту, — если ты будешь говорить на языке моих людей.

— Как пожелаешь, — ответил Зигабен на халогайском.

Вот и еще одна затея лопнула. Генерал намеренно начал разговор на видесском, чтобы посеять в сердцах воинов Ульрора сомнение в вожаке. Что ж, пусть слушают.

— Выходите из крепости, и я сохраню жизни вам всем. А тебе, Ульрор, я обещаю большее: поместье и пенсию на содержание личной дружины.

— Где же будет это поместье? Здесь, на острове?

— Ты заслуживаешь большего, чем это захолустье, Ульрор. Как насчет резиденции в столице, городе Видессе?

Ульрор молчал долго, и Зигабен уже начал надеяться, что план сработает.

— Дашь ли мне день на раздумье? — поинтересовался наконец северянин.

— Нет, — без колебаний ответил Зигабен. — Ты употребишь его на починку стен. Отвечай сейчас.

Ульрор разразился хохотом.

— Жаль, что ты не дурак. Но я отклоню твое щедрое предложение. Покуда в империи идет гражданская война, если я и сумею добраться живым до столицы, то протяну там не дольше, чем омар в кипящем котле.