— Раз уж невозможно сегодня вечером добраться до Ханюаня, давайте проведем ночь в фургоне. Может быть, в каком-нибудь крестьянском доме поблизости мы найдем немного риса…

— Ваше превосходительство, оставаться здесь опасно, — ответил старший из двух возчиков, — Знаю я здешние осенние бури. Эта только начинается. Вскоре поднимется настоящий ураган, и наш фургон может сбросить в овраг.

— И мы слишком высоко, чтобы найти хотя бы самое жалкое жилище, ваше превосходительство, — поддержал его товарищ, — Единственным укрытием мог бы быть старый монастырь, но…

Вспышка молнии озарила мрачный пейзаж. Начальник уезда увидел окружавшие его крутые вершины, а по другую сторону оврага возвышавшуюся над ними красноватую глыбу крупного здания. Раздался оглушительный удар грома, и снова все погрузилось во мрак.

Судья спрятал под залитую дождем накидку длинные косицы черной бороды. После короткого колебания он приказал:

— Бегите в монастырь и скажите монахам, что начальник уезда просит приютить его на эту ночь. Пусть пришлют братьев-прислужников с крытыми носилками, чтобы перенести наверх моих жен и вещи.

Старик-возчик хотел что-то сказать, но судья нетерпеливо воскликнул:

— Ну, чего же вы ждете? Давайте-ка побыстрее!

Человек покорно пожал плечами и вместе с товарищем пустился бежать. Вскоре их фонари из промасленной бумаги казались лишь двумя пляшущими во тьме точками.

Судья на ощупь поискал подножку фургона, ловко забрался внутрь и поправил за собой тяжелую холстину. Три его жены расположились на груде одеял, закутавшись в свои дорожные шубы, потому что, хотя плотная ткань фургона и защищала от дождя, холодный ветер без помех проникал сюда. Забившиеся между вещей, побледневшие от ужаса служанки прижимались друг к другу при каждом ударе грома.