Добычу взяли малую. Кони почти все разбежались, когда лучшие вои из отряда Ильи ударили на табунщиков. Немного золота с серебром в ханском шатре, провиант, одежда с убитых, разбросанное оружие. Илья самолично выделил особые доли семьям погибших да раненым, а остаток почти весь разделил между мужиками. Своим взял лишь лучшие луки и кой-какое другое оружие.

Солнце уже подошло к полудню, когда сторожа Черниговские увидели неспешно подъезжающего к воротам могучего витязя на огромном коне. Оказавшись у ворот, витязь гулко застучал рукоятью булавы:

— Эй, открывай, засони Черниговские!

— А кто ты таков, чтобы тебе ворота открывать? Посол, что-ли, от ханов?

— Да можешь и послом назвать, пока я сам тебя не послал далеко. А хана я вам везу на разговоры. — всадник махнул рукой.

За стеной раздался металлический звяк. Ишь, камнем мощеная у них улица — отметил Илья. А старший караула с изумлением увидел на городской мостовой голову в мисюрке с разбитым усатым лицом.

— Эй, да открывай же! — снова раздался крик из-за стены — Нет уже степняков, разбежались все!

— А кто их прогнал? Ты один, что-ли?

— Зачем один? У меня двадцать воев, да еще по окрестным весям сотню пахарей собрали.

— И с такой силой все тридцать тыщ побили?

— Да не было там тридцать тыщ. Три сотни едва набралось. Мы на них ночью ударили — они подумали, что ваш князь вернулся, и побежали. А хан ихний бежать не захотел — вот к вам и пришел. Поклониться только не может — вишь, шея-то отвалилась у него.

Конечно, сразу ворота не открыли — пришлось посылать за сотником. Да Илья другого и не ждал, а открыли бы — сам бы их простофилями постыдил. Но сотник разобрался мигом, убедившись, что подошедшие уже к воротам бойцы опасности не представляют.