А сам Илья про то не много говорил, но про себя помнил твердо: исцеление пришло к нему с великого похмелья, да в великом гневе. Не похоже это на белого Христа, что гневливость за грех считает и велит ударившему тебя другую щеку подставить. Скорей кто из старых богов постарался. Перун полянский, к примеру, или светлый Сварог, что тоже небось со Змеем бился не в любви и умилении. Для них гнев — не грех, ежли на правый бой ведет.

Хоть и не известен пока никому богатырь Илья, а на вид он муж не из последних. Высок, дороден, а плечи такой ширины, что голова закружится пока оглядишь. Броня на нем, правда, простая, черненая, зато добротная, из кованых пластин, соединенных крупными кольцами. Оружие тоже простое, но надежное: булава, секира. Меча только нет. Не по руке Илье оказались мечи деревенской ковки — слабо железо-то. А настоящий богатырский меч из привозной шемаханской стали стоит непомерно. Зато копье у него такой длины и толщины, что другому и не в подъем. Другому от такого копья древко за палицу сошло бы, а у Ильи словно тростинка легкая в руке колышется.

А уж конь под богатырем — всем коням конь. По одному коню видать, что то воин знатный, даром что на ногах лапти, а не сапоги червленой кожи. На спину тому коню обычный человек враз и не вскочит — лесенку бы приставить. Зато спина — впору девкам хоровод на ней водить. А грудь широка, что у избы стена, мышцы бревнами бугрятся — хоть окошки прорубай. Сразу понятно — не простых кровей то конь, а князю иному не уступит. Потому как лишь у коней да князей родословная в первой цене, а у прочих всех — заслуги. Предков этого коня из далеких франкских земель на Русь привезли. Были то все кони сильные, у которых под рыцарем в тяжелой броне спина не прогибалась. Да и сами кони те в бой в толстой броне ходили. А другой конь пожалуй Илью и не снес бы. Купил его Илья на торгу в Муроме жеребенком больным, шелудивым. И цену запрашивали немалую — на такие деньги десяток обычных коней можно бы купить.