Сейчас все мы снова в Настоящем. К этому термину, «Настоящее», по мере нарастания временных сдвигов придется относиться со все большей подозрительностью. Но, как ты понимаешь, я подразумеваю под этим дату и час, которые показывает непреклонный календарь-хронометр у меня в кабинете. Уж не счастливый ли случай помог нам вернуться назад? Ведь мы могли, наверное, и дальше дрейфовать по времени? Одна из самых жутких черт этого жуткого явления — что мы почти ничего в нем не понимаем. И возможно, для лучших умов не найдется времени, — непроизвольно написал я, — так и не выпадет шанс сравнить свои записи.

Моя мысль скачет. Не жди от меня связного письма. Это абсолютный шок.

Самый мощный шок — после разве что смерти. Может быть, ты уже испытала его… Само собой, я схожу с ума от тревоги за тебя. Немедленно возвращайся домой, Мина! Тогда, по крайней мере, мы будем среди инков или по соседству с драпающим Наполеоном вместе! Реальность катится ко всем чертям. Одно уж точно — у нас никогда не было такой надежной власти над реальностью, как мы воображали. Посмеиваться сейчас могут только вчерашние психи, парапсихологи, наркоманы, фанатики экстрасенсов, верящие в перевоплощение оккультисты, писатели-фантасты и вообще все, кто никогда до конца не верил в равномерное течение времени.

Извини. Перехожу к фактам.

Ранчо провалилось во временной сдвиг (их несколько и наш отнюдь не заслуживает заглавных букв). Внезапно мы соскользнули назад — кто знает куда.

Со мной как раз был госсекретарь Дин Рид. Кажется, я говорил тебе в предыдущем письме, что он собирался навестить меня. Конечно, он полностью в руках президента — человек Глендейла до мозга костей и столь же упрямый, как и сам Глендейл, ну да мы об этом всегда знали. Рид заявил, что они никогда не отступятся; что вся история полна неоспоримых примеров того, как низшие культуры должны склоняться перед культурами высшими. Приводил в пример разорение Полинезии, вытеснение индейцев в бассейне Амазонки.