Когда песня закончилась, Кэлин позвал Фиргола:

— Я принес тебе сливового варенья. Выходи, у огня теплее. — И ригант снова запел свою песню.

Фиргол показался в дверях, когда уже начало казаться, что его все-таки придется вытащить силой. На нем была ночная рубашка и белая ушастая шапка на голове. На голубой ночной рубашке остались пятна от мочи. Кэлин вытащил горшочек варенья и, не повышая голос, сказал:

— Думаю, нам с тобой стоит поесть.

Фиргол повернулся к разрушенной стене и уставился на изуродованные бревна.

— Медведь вернется, — сказал он.

— Тогда я убью его, — ответил Кэлин. — Я не позволю зверю даже близко подойти к своему другу.

— Он съел Бассона?

— Нет.

— А папу съел.

Фиргол задрожал, по его лицу покатились слезы.

— Завтра мы с тобой пойдем в Айронлатч, — заявил Кэлин. — Ты станешь жить со мной, Чарой и нашим сыном Жэмом. А знаешь, почему? Смотри на меня, Фиргол. Знаешь, почему?

Взгляд мальчика наконец-то оторвался от изуродованной стены.

— Почему?

— Потому что ты молодец. Ты очень хороший мальчик, умный и храбрый, совсем как Бэйн. Иди, сядь у огня. Сейчас мы поедим, отдохнем, а утром отправимся домой.

Фиргол подошел к риганту и сел ему на колено. Кэлин похлопал ребенка по плечу.

— Ты боишься медведя? — спросил мальчик.

— Раньше боялся, теперь не боюсь. Поверь, я не позволю ему подойти к тебе близко.

— У него страшное лицо, все в чешуе.

В конце концов Фиргол успокоился достаточно, чтобы поесть. Кэлин пошел в спальню и отыскал ему подходящую одежду. Мальчик все еще был бледен от страха. Ригант, не переставая успокаивать, переодел его в теплую рубашку и штаны. Они вернулись в общую комнату, где Кэлин нашел масло для ламп, налил его в старый горшок и поставил его на землю.