Все изменилось с тех пор. Исчезли монахи, обезлюдел некогда густо населенный край. Заросла лесом торная дорога паломников. И только храм по-прежнему вздымался на вершине холма, как будто время для него не существовало.

Несмотря на трудности дороги, молодой архитектор часто бывал в этой глухомани. Но не древние легенды манили его сюда. Хотелось понять замысел старого мастера: почему он поставил свой храм именно на среднем холме, а не на более высоком рядом. Казалось естественным воздвигнуть его на самом высоком месте, тогда он был бы виден еще дальше, выигрывал во внешнем величии… Не верилось в простой просчет: древние строили на века, оставляя память о себе потомкам. И один из этих потомков восторгался их творением и хотел научиться строить не хуже.

Он рисовал. Рисовал эти три холма с разных точек, порой с трудом отыскивая мало-мальски твердое место среди окружающих болот. Были это и грубые наброски углем, были тонко выписанные пейзажи. Но ни на одном из них не было храма. До мельчайших подробностей помня архитектуру, он дорисовывал его потом, в своей городской квартире, в долгие часы размышлений. Дорисовывал на разных холмах, прикидывая, где бы расположил его сам, ставя себя на место неизвестного зодчего. На малом холме храм терялся на фоне окружающего ландшафта; на самом высоком смотрелся неплохо. Но возникший снова вопрос — а почему не здесь? — отпал после тщательного анализа. Приковывая к себе внимание, храм выпадал из пейзажа, довлел над ним. Разрушалась гармония природы и дела рук человеческих. И только на среднем холме был он на своем месте, своеобразным шпилем из пяти куполов венчая взбегавшие на кручу деревья. К великому огорчению, архитектор сознавал, что, доведись строить ему, он просмотрел бы это место и избрал бы высокий холм, простив себе, а то и вовсе не заметив, огрехи композиции.