Признаться, мне стало несколько не по себе. Я всего пару раз до того упивался до подобной кондиции. И, естественно, ничего не помнил о том, что я в те часы делал.

Но зато со стороны я на таких упившихся насмотрелся достаточно и представление о могшем происходить имел. Что отнюдь не улучшило мне настроения.

Скорее наоборот. Елки-палки, да с чего я так надрался-то? Я ведь никогда и гулякой-то особым не был. А тут — как с цепи сорвался. И, главное, не помню ничего.

— Сколько я гудел? — спросил я у Брады, избегая обращаться к незнакомке, чья личность начала казаться мне какой-то странной. Из-за ее поведения, не иначе.

— Что? — спросил Брада.

— Ну, пил я сколько? — повторил я вопрос в переводе на местный язык. Борьба с ботинками оказалась более затянувшейся, чем я предполагал, и это меня сильно доставало. — А то я толком не помню. Кстати, это — «Храбрые плотовщики»?

Так назывался постоялый двор, в который я завалился после доклада Словинецу. То ли потому, что стоял на берегу Терета, то ли по какой другой причине. Правда, плотовщики здесь водились.

— Да, это «Плотовщики», — подтвердил Брада. — А пил ты, то есть вы, сударь… — Он подсчитал что-то в уме. — Две недели.

Ого! Это, пожалуй, мой личный рекорд: как-то раньше мне не доводилось входить в такой глубокий «штопор». Вот только как я это умудрился проделать? Ничего не помню!

— Да-а… — только и оставалось мне сказать. Народное средство подействовало, и чувствовал я себя теперь совсем хорошо. — А пришли-то вы ко мне зачем? — решил я перейти к делу. — И… — Тут некоторое соображение, видимо, стало ко мне возвращаться, и я посмотрел на своих гостей внимательней: — Как вы меня отыскали?

Вопрос был своевременный. Уезжая из Терета с во́яками, я адреса своего никому не оставлял. Да и какого адреса?! Отправлять всех к Словинецу — мол, передайте привет вашему секретному агенту?