ФЕДОР ИВАНЕНКО

Прежде чем выбраться из горящей шлюпки, мы разрубили цепь на наручниках. Для этого Мария выпрыгнула наружу, а я остался внутри и задраил люк. Давление крышки люка составляет несколько килотонн. Цепь не выдержала. Наконец мы освободились друг от друга! Я выпал из наполненной едким дымом шлюпки, и мы, кашляя, отбежали от нее подальше. Девчонка первым делом побежала в кусты (наконец без старого кабана, привязанного к ее изящной руке!), радуясь свободе и подпрыгивая, как козленок. Нас со всех сторон обступал лес, густой, перепутанный, насыщенно-зеленый с желтизной и, несмотря на густоту зарослей, наполненный солнечным светом. Положение наше уж куда как поправилось, но оставалось незавидным, а я наслаждался лесным воздухом, светом, лесными звуками. Так хорошо на душе мне еще никогда не было. Мария шумно выбралась из кустов.

— Чуешь, что происходит? — негромко спросила она восторженным голосом. — Вот здесь, — она положила ладонь себе на грудь. — Так хорошо… Это лес, это все лес, эти деревья, — она дотронулась рукой до ближайшего ствола. — Эти деревья и в самом деле уникальны. Бандиты будут их вырубать. Губить такое сокровище — это же преступление, Федор Семеныч!

— Нам бы отсюда выбраться, — напомнил я ей.

— Город с той стороны, нам надо идти туда.

Я с сомнением огляделся по сторонам. Заросли выглядели неприступными. Помнится, уже подбитые, мы пролетели над какой-то просекой.

— Доберемся до просеки и пойдем пешком, — предложил я. Я до сих пор не мог прийти в себя после побега. Контраст между опостылевшей запертой каютой и свободным лесом был просто ошеломляющим. Ошеломляющим было и падение в горящей шлюпке. Наш побег совершился с головокружительной скоростью. Мария указала Собакину нахождение леса, просто ткнув пальцем в обзорный экран, и нас снова заперли в каюте.