— Но возвращаться сюда за следующей партией леса им будет рискованно.

— Бандиты не думают о будущем, им лишь бы сейчас обогатиться.

— Значит, второй раз они уже не вернутся. Что ж, хоть какая-то от нас польза, — вздохнула Мария, задравшая голову кверху.

Над нами с надсадным гулом пролетела неряшливая громоздкая конструкция, похожая на косматую навозную муху.

— Вот это экспонат! — хихикнула Мария. — Что это, Федор Семеныч?

— А фиг его знает, отродясь не видал ничего подобного. Начадил-то, фу! А заправляется, похоже, биотопливом. Видала, куда полетел?

— А то ж! Аккуратно в сторону высадки наших недавних дружбанов.

— Это может означать, моя Маруся, что местные не такие уж ротозеи. Ладно, пошли. Полетят обратно — надо подать им знак, чтобы нас подобрали. Ну, все в порядке.

— Меня зовут Мария, а не Маруся, — сварливо буркнула Маша.

Мы продирались сквозь заросли еще минут двадцать, я впереди, Мария за мной следом. Остановились мы вовсе не потому, что устали ломать ноги в заросших обломанных сучьях и ямах, не потому, что я совсем запыхался, а пот заливал мне глаза, и не потому, что Мария иссекла ветками и жесткой травой нежную кожу. Мы не услышали никаких посторонних звуков, но мы ощутили вибрацию, как от звука низкой частоты, и слабое сотрясение почвы. И мы остановились.

— Идет бой, Мария.

— Слышу, я ж не слепая, — отозвалась девчонка. — Как ты думаешь, кто кого побьет?

— В интересах планеты это не так уж и важно. Даже в случае победы нашим разбойникам придется убираться отсюда несолоно хлебавши.

Наше настроение повысилось еще больше, когда мы, измученные борьбой с местной флорой, оба взмыленные и обцарапанные до крови, выбрались на просеку. Я с тяжелым сопением пошел вперед, Мария за мной. После зарослей идти по колее было даже приятно, но облегчение длилось ровно три минуты.