Затем снова стало тяжело. Через пятнадцать минут стало совсем невмоготу. Солнце припекало, ветер в лесу не дул, мучительно хотелось пить. В глазах стояла темнота. Мария не жаловалась, терпела. Мы прошагали два с половиной часа, а потом нас стал догонять шум мотора, но уже другого и не с неба. На всякий случай мы свернули с просеки и затаились в кустах. Я радовался передышке. Шум нарастал, пока не стал таким же надсадным, как у дреналета, который давеча пролетел над нашими головами. Вскоре появился источник шума. Вдоль по просеке валил сельскохозяйственный трактор, на котором восседали два человека. Эти люди были не из банды. Мы переглянулись.

— Бой? — предложила Мария. Я отмахнулся от нее, как от назойливой мухи, и мы вышли наперерез трактору.

— Р-руки! — рявкнул один из трактористов и вскинул огнестрельное ружье. Второй сделал то же самое. Мы послушно задрали руки. Рубашки у обоих парней были запачканы кровью. Нет, не запачканы. Рубашки были залиты кровью так, что их первоначального цвета было уже не разобрать.

— Кто такие? — грубо спросили у нас.

Что им сказать? Что мы упали с неба на их грешную землю?

— Мы заблудились, — соврал я.

— На вас судовая одежда и наручники, так что зубы нам не заговаривай, — прорычал один из трактористов.

— Мы с пиратского судна, — сознался я. — Мы были у них в плену, сбежали при высадке.

Парни переглянулись.

— Руки выше, — скомандовал один.

— Может, пристрелить? — предложил второй.

— Погоди, может, не врут. Руки за голову!

Парни повязали нас по всем правилам: мордами (то есть толстой мордой и конопатым лицом) на капот и так далее. Теперь мы ехали на тракторе, только со связанными руками. Было жарко, палило солнце, снизу нещадно припекала чадящая раскаленная машина, отвратно разило горячим биотопливом, и пить хотелось все сильнее. Парни молчали. Были они неопрятные, обросшие щетиной и вонючие. Запах крови перекрывал амбре немытых тел. Вполне вероятно, что эти люди летели на сказочном дреналете, дали бой бандитам, и теперь возвращаются обратно.