Выхожу на Манежную площадь. Сколько через нее ни хожу, никак не могу для себя определить, нравится мне то, как она стала выглядеть, или нет. А молодежи, судя по всему, здесь хорошо. Правда, если бы на ней разбили шапито или парк культуры и отдыха имени какого-нибудь современного писателя — Пелевина или Акунина, — они были бы довольны еще больше. Вообще молодежь сильно изменилась. Прошло всего десять лет, как мы снова стали Россией, а наши отпрыски уже такие, словно бы и не было никакой советской власти. Помню, я в пятнадцать лет отдыхал в одной сибирской деревне у родственников. Первое, о чем меня спросила пяти-шестиюродная сестра, видел ли я Ленина? Я с гордостью ответил, что и Сталина тоже. Интересно, о чем бы она спросила меня сегодня, если бы мы вернулись в тот возраст? О Путине? О Березовском?Миновав самый древний в Москве Троицкий мост через давно убранную в трубу реку Неглинную, ныряю в подземный переход, ведущий прямиком к библиотеке имени Ленина.Здесь по вечерам играет целый оркестр скрипачей. Иногда с контрабасистом, но чаще с виолончелистом. Играют неплохо и слажено — консерватория, но ребята стоят здесь давно, репертуар под неприхотливого слушателя сложился, поэтому даже мое, не сильно натруженное классической музыкой, ухо иногда выхватывает “петуха”. А так приятно. Все-таки живая музыка, акустика в трубе неплохая, и гудит вивальдевский “Февраль” под майский щебет голоногих девушек. Пока пройдешь весь переход, успевает зацепить за живое. Если, конечно, не часто ходить.А какой оркестр до недавнего времени играл в подземном переходе станции “Охотный ряд”! По количеству музыкантов — большой симфонический Гостелерадио. Железобетонные стены вибрировали, словно фанерные деки, музыку слышно было от угла Пушечной до юридического факультета МГУ. И все тот же Вивальди, как будто “Времена года” нашего Петра Ильича хуже. И исчезли музыканты как-то неожиданно. Единственная догадка: оркестр переманил какой-нибудь владелец подземного перехода в Париже или Нью-Йорке — “Националь” рядом.
