Иногда, увлекшись, проезжаю свою остановку. Но сейчас выхожу и поднимаюсь наверх в подземный переход под Лубянской площадью. Не знаю, как там за границей, не бывал, но у нас эта подвальная часть Москвы напоминает пещеру Али-Бабы. Штук пятьдесят киосков-аквариумов и в каждом по вежливой золотой рыбке. Ассортимент — бывших ГУМа и ЦУМа вместе взятых. Только не было при советской власти в двух главных магазинах страны поддельных “ролексов” за тридцать долларов супротив тамошних двадцати тысяч. А здесь — пожалуйста. Покупай — и смело можешь выдавать себя за племянника большого любителя черепахового супа — Брынцалова. Отродясь не видывали ни в ГУМе, ни в ЦУМе пива “Туборг” и “Хайнекен”, а здесь на него никто не смотрит, предпочитают наше “Клинское”. Скажи мне кто-нибудь лет пятнадцать назад, когда я еще рисовал портреты вождей, что прямо под площадью, на которой стоит дом с видом на Феликса, в этом мрачном железобетонном людопроводе я буду покупать сигареты “Честерфилд” и хохотать над контрафактным символом людского благополучия, я бы счел этого фантазера недалеким человеком. Но сказать было некому, потому что замыслы божьи от нас сокрыты, а сам он предпочитает отмалчиваться. Неисповедимы пути его, но частенько едки и остроумны. Мимо магазина “Библиоглобус” я ходить люблю. Вот уже лет десять здесь стоят одни и те же люди — букинисты. У каждого по 10–15 книг, не больше. Я ни разу не видел, чтобы у кого-нибудь из них что-нибудь купили. Но стоят, и никто их не гонит. Клуб любителей торговать книгами на свежем воздухе. Уже за один этот факт я прощаю бывшим коммунистам — а ныне демократам — все, что они либо по недомыслию, либо по воровской своей сущности, или в силу других обстоятельств, связанных опять же с нашей крайне неудобной для жизни загадочностью, в общем все, что они наворотили за последние десять лет. Иду прогулочным шагом. Слева — главное здание КГБ, а ныне ФСБ, и никакого трепета не испытываю — нехай себе сидят в своих подвалах Лубянки и ломают головы, как внедрить своих и отловить чужих шпионов. В этом смысле я, налогоплательщик, им доверяю, а потому плачу зарплату, значительно превышающую мою собственную.