Ох как было жутко. И обидно! Ведь он привык ощущать себя с братьями по вере хозяевами жизни. И вот настала пора почувствовать, каково это — быть загнанной дичью. На этот раз русские взялись за дело методично, с размахом, и, кажется, не собирались отступать.

Федералы без труда заняли равнинную часть Чечни, легко разнеся в пыль все укрепления, которые строились на протяжении последних лет, и привычно завязли сначала в Грозном, а потом в Аргунском ущелье, охаживая время от времени его склоны вакуумными бомбами. Мужчины ушли в горы, опасаясь, что русские поступят так, как поступили бы они на их месте — будут жестоко добивать врага. Но иваны в очередной раз показали свою слабость. Никаких репрессий не последовало Зато была принародно объявлена амнистия. И перед тем, как уходить из Чечни, Хромой построил своих людей и вывел из строя несколько человек, среди которых был и Ваха. У Вахи засосало под ложечкой, когда хозяин ткнул в него кривым длинным пальцем. За этим жестом могло последовать что угодно — удары палками за нарушение дисциплины или даже расстрел. Но хозяин просто сказал:

— На вас у русских нет доказательств. Вы спускаетесь с гор, идете в милицию. Говорите, что раскаялись и хотите жить мирно. Вам будут задавать вопросы, но это не страшно. Потом вас отпустят И вы будете ждать своего часа.

— Какого часа? — не понял Ваха. Он вообще многие вещи понимал плохо.

— Ночи святых ножей, когда мы будем резать русских, как скот!

— Мы поняли, — поспешно кивнул друг Джохар, стоявший рядом с Вахой.

Хромой неторопливо, постукивая ладонью по деревянной кобуре со «стечкиным», прошелся перед своими бойцами, остановился перед Вахой, внимательно посмотрел на него и произнес: