Она копала какие-то глупости насчет довлеющих над каким-то там древним аристократическим родом зловещих средневековых проклятий, и кто-то посоветовал ей обратиться ко мне, как к антиквару в частности и знатоку истории в целом. Короткое интервью вылилось в бурный и непродолжительный роман, который стал непродолжительным по причине моей глубокой заинтересованности в ее натуре. Опасаясь, как бы мои инстинкты не вышли из-под контроля, я разорвал наши отношения, но Ольгу это не остановило.

Журналистом она была довольно-таки неплохим, несмотря даже на то, что работала в таком малоуважаемом издании. И заметив в моем поведении некоторые странности, решила за мной последить. Попутно раскопав все документальные факты о моем прошлом.

Должен признаться, что тут я дал маху. Последний раз я менял личность почти сразу перед перестройкой, и не особенно озаботился тем, чтобы тщательно замести следы, предчувствуя впереди величайший бардак, и Ольге удалось установить, что я жил по документам погибшего человека. Обычную проверку мои документы выдерживали, но при дотошном расследовании вылезли нестыковки. (К слову, к гибели того парня я никакого отношения не имел.) Открывшиеся факты заставили ее продолжить расследование еще более скрупулезно.

Потом она обратила внимание, что я всегда очень нечетко получаюсь на фотографиях, отчего фотографироваться не люблю. И последней каплей был тот факт, что в ночное время суток я имею обыкновение не отражаться в зеркалах.

Конечно, она не верила в вампиров. Но она обладала трезвым и аналитическим складом ума, и когда других теорий, объясняющих феномен моего существования не осталось, ей пришлось принять правду. Следующий ее поступок был импульсивен, необдуман и очень рискован.