Она вернулась ко мне, зареванная, вся в слезах, призналась, что не может без меня жить и я уступил под таким напором. А чуть позже ночью, когда ей показалось, что я заснул, она попыталась вогнать мне в грудь березовый кол, который ошибочно принимала за осиновый, при помощи обычного молотка. (Не знаю, почему наше племя из всех представителей древесного мира летально реагирует лишь на осину и еще две-три гораздо более экзотических породы, в России не встречающихся. Впрочем, за свою долгую жизнь я успел накопить множество вопросов, которые так и останутся без ответов..)

Когда я убедил ее, что уничтожить меня ей вряд ли удастся, между нами состоялся долгий разговор. Она захотела написать обо мне статью, не приводя, конечно, настоящего имени, я согласился. Для того, чтобы накопить факты, ей пришлось жить со мной буквально бок о бок, стребовав с меня обещание, что пить ее кровь я не буду. Статью она так и не написала, после очередного валютного кризиса ее издание обанкротилось, и она нашла гораздо более престижную работу в одной из ведущих телекомпаний. А мы… Мы почему-то продолжали жить вместе, создания двух разных миров, бессмертный и эфемерка, вампир и его потенциальная жертва.

Не знаю, было ли это любовью. С ее стороны, быть может, с моей почти наверняка нет.

Дело в том, что больше всего бессмертный страдает от одиночества, от отсутствия человека, с которым он мог бы поговорить, рассказать ему всю правду, этакой отдушины, в которую можно излить свои радости и печали, похвастаться своими победами и поделиться поражениями. Ольга стала для меня такой отдушиной.

Конечно, у меня и раньше бывали любовницы-женщины, и я вовсе не убивал их после безумной ночи любви, как это описывается во многих дешевых книжонках про наше племя, но ни с одной из них мне не было так хорошо и спокойно, как с Ольгой. И ни одной из них я никогда не рассказывал правды. Были у меня и любовницы из моего собственного народа, но такие связи были мимолетны и обычно долго не длились. Бессмертные не очень-то любят находиться рядом друг с другом. Боюсь, что мои мать и отец были исключением из этого общего правила.